Вдова Сергея Бодрова впервые рассказала об отношениях, "Брате-2" и поисках мужа - Woman.ForumDaily

Вдова Сергея Бодрова впервые рассказала об отношениях, «Брате-2» и поисках мужа

14.02.2018, 07:00 EST

Источник: Сolta

Прошло 15 лет с тех пор, как пропал без вести Сергей Бодров. Это — первое в жизни интервью его вдовы, телевизионного режиссера Светланы Бодровой. Она рассказала Катерине Гордеевой о своем муже и о своей работе.

Сергей и Светлана Бодровы © Из личного архива Светланы Бодровой

…Я, собственно, монтировала свой «Музобоз». И взглядовские меня страшно бесили: они монтировали ночью и постоянно задерживали аппаратную. Расклад был такой: мы же шоу-бизнес, крутыши, а эти — журналисты со всей своей политикой и правдой жизни, ну их! И мы все время друг друга поддевали в этой очереди на монтаж. Помню, после того как они взяли Сережу Бодрова, я стояла над ними, когда они монтировали, и говорила: «Кого вы взяли вообще? Он как-то так говорит, что его не смонтируешь, вот вы и сидите так долго». Мне говорят: «Это артист».

Светлана Бодрова
© Из личного архива Светланы Бодровой

— Вы до знакомства с Бодровым разве не видели его на экране?

— Нет. Причем за несколько недель до нашего знакомства мне в одном простеньком видеопрокате на проспекте Мира ребята, которые как-то скатывали все последние новинки и у которых все всегда было, вдруг говорят: «Посмотрите, “Брат” вышел, наш фильм, очень хороший». Я говорю: «Я наши фильмы не смотрю». Ну, не смотришь — и не смотришь, ладно.

— И «Кавказского пленника» не смотрели?

— Нет. Зато «Кавказского пленника» посмотрел Сережа Кушнерев. Он тогда был главным редактором «Взгляда». И позвал Бодрова. Вначале в эфир, а потом в кадр. Сначала во «Взгляд» пригласили Сергея Владимировича (режиссера Сергея Бодрова-старшего. — Ред.) и Сережу как гостей. Прямо во время эфира у Кушнерева взгляд загорелся, и он решил позвать Сережу ведущим. Он как-то почувствовал, что Бодров станет глотком свежего воздуха, что он из нового поколения, он — герой этого поколения: вот это Кушнерев в нем разглядел. У него был этот потрясающий талант — сразу видеть человека. В общем, они сразу после эфира разговорились, пошли куда-то в бар, там разговаривали очень долго. Потом созванивались, встречались. Серега [Бодров] не сразу решился. Ну как-то, он говорил, не готов. Но Кушнерев же умеет заводить своими идеями, он же страшно увлеченный! В общем, уговорил. И Бодров сам загорелся. И они уже как сцепились, так и не расцеплялись — на работе, после работы все время что-то придумывали, обсуждали: «А давай так, а давай так?». Они мгновенно оказались на одной волне.

Знаете, мне добрые люди, разумеется, присылали фильм Юрия Дудя, в котором Александр Михайлович Любимов рассказывал, как заметил этого молодого артиста. Я фильм посмотрела и все это слышала своими ушами. И меня это возмутило. И маму Сережину это тоже возмутило. Человек на голубом глазу говорит: «Я его заметил, я его увидел, я его пригласил». Нет! Никакого отношения к приглашению Бодрова во «Взгляд» Любимов не имеет. Они никогда не были друзьями, у них никогда не было теплых отношений. Скажу больше: когда в нашем доме, в нашей семье случилась трагедия, Саша Любимов не позвонил ни мне, ни маме Сережиной. Не предложил помощь и не спросил: «Света, как ты?». Хотя он с готовностью участвует во всех фильмах про Сережу, представляясь большим другом.

— Как вы сблизились с Бордовым?

— И с Кушнеревым, и с Бодровым мы познакомились одновременно в 1997 году. Мне как одному из лучших работников телекомпании ВИD пообещали отпуск в любой точке мира, где захочу. Я выбрала Ниццу. А потом они Ниццу зажали и говорят: «Взгляд» едет на Кубу, они будут работать, а ты — отдыхать. В общем, садясь в самолет, я ненавидела «Взгляд» и всех этих людей, с которыми мне придется почему-то провести свой отпуск. И вот там, на Кубе, мы вдруг как начали с ним разговаривать… Я почему-то прекрасно помню этот момент: мы зацепились в домике Хемингуэя друг за друга. И дальше говорили, говорили, не переставая: о себе, обо мне, о нем. Он потом мне в одном письме написал: «Мы с тобой как два брата-близнеца, которых разлучили тридцать лет назад». Мы, знаете, были как неотлипшие какие-то друг от друга, можно так сказать? Говорили друг с другом так, как будто до этого молчали всю жизнь.

Свадьба Сергея и Светланы Бодровых © Из личного архива Светланы Бодровой

— То, что это та самая любовь, вы оба поняли сразу и одновременно?

— Знаете, я пыталась стенки какие-то строить, конечно. Я-то привыкла жить одна, я была взрослая — 30 лет, мне казалось, что я никогда уже не выйду замуж и никогда у меня не будет детей; я была уверена: в моей жизни есть и будет только одно — работа. И я как-то этим защищалась. Но Серега не отпускал. После Кубы мы с ним практически не расставались.

Хотя нет: сразу по возвращении из Гаваны мой Сережа должен был с Сережей Кушнеревым поехать на рыбалку на Дон. Они давно договаривались. На целых две недели. Там, куда они ехали, не было связи. И вдруг мне на пейджер от Бодрова приходит сообщение. Очень теплое, личное, нежное такое. И я думаю: «Ну почему? Ну ведь если есть связь, что же он, не может позвонить мне?». Потом оказалось, что это Петя Толстой был там с ними на рыбалке, но вернулся раньше. И Серега дал ему вот такое поручение. Но я же не знала! Скучала, конечно: только вроде встретились — и расстались зачем-то. И вот тут-то я и пошла в свой видеопрокат на проспекте Мира, говорю: «Ну, давайте мне уже этого “Брата”, о котором вы говорили». Они: «Ты ж не хотела смотреть». — «Ну, не хотела, теперь захотела». Взяла я кассету и, пока его не было, посмотрела ее, наверное, раз сто пятьдесят пять. Потом он приезжает. И мы уже не расстаемся, всегда и везде вместе. Как-то вечером я ему говорю: «Ой, у меня такие ребята классные есть тут в одном видеопрокате. Пойдем выберем что-то, посмотрим». Мы с ним заходим. У ребят челюсть отвисает, и они на все вопросы молчат. «Есть чего посмотреть?» — «Ничего нет». — «Ну а что-то новенькое, интересное?» — «Ничего нет вообще». И Серега говорит: «Хороший, действительно, у тебя видеосалон, богатый выбор». И только он вышел — они мне говорят: «Ты зачем вообще его сюда привела? Нас же посадят теперь!». Уже на улице мы с Серегой поняли, какая дикая картина у них сложилась в голове: сперва я отказываюсь смотреть «наше» кино, потом требую «Брата», а потом прихожу к ним с главным героем. Это же были времена, когда они все это подпольно записывали. Они просто испугались. Боже, как же мы ржали с Бодровым тогда.

Сергей Бодров забирает сына из роддома
© Из личного архива Светланы Бодровой

— Вы ссорились?

— Как-то мы с моим Серегой в Валентиновке у Кушнерева крепко разругались. Это было самое начало: он со своим характером непростым, у меня тоже характерец не самый покладистый. Я хлопнула дверью, прыгнула в машину — я же крутышка: шоу-бизнес, машина, мобильный телефон. И я от них — вжух! — умотала. Мне потом Сережа рассказывал, как Кушнерев сидит и говорит: «Сережа, ты не хотел бы на Свете жениться?» А Бодров отвечает: «Хотел бы очень. Она не хочет». И весь наш уже серьезный роман, по сути, развивался в Валентиновке. Потому что мы каждый день после съемок, после каких-то дел приезжали туда. У Сережи вообще в этом доме была своя комната. И мы подолгу всегда засиживались, обсуждали новые проекты, что-то придумывали. Мы все были молоды, с горящими глазами, одной группы крови.

Но Кушнерев, когда мы только поженились, подревновывал Серегу малость. Мы же тогда еще не работали вместе. А у них все проекты, все мечты — все. И, выходит, из-за меня у них меньше оставалось времени на их ночные посиделки в Валентиновке. Но они все равно урывали себе время. Помню, в ночь известного урагана 1998 года я осталась у мамы на даче, а Бодров с Кушнеревым — в Валентиновке. И, когда полетели все эти деревья, меня такой ужас охватил! Я была беременна нашей старшей дочерью Олей и думаю: «Господи, наверное, Сережа там переживает за меня!». А мобильные тогда не везде ловили. Я еле дождалась утра, чтобы доехать до ближайшей точки, где была связь. Звоню Кушнереву: «Серега, ты передай, чтобы Бодров не переживал, у нас все нормально». Он говорит: «А чего случилось-то?» Я: «Так. А у вас был ураган?» — «Ураган? Какой ураган? Ну, у нас свет отключали ненадолго. Мы как раз за компьютером сидели, придумывали там кое-что. И еще думаем: какого черта свет выключили! Ну, свечку зажгли». Только он трубку положил, выходит на крыльцо — а у него там вековая елка лежит. В десяти сантиметрах от дома упала! А они сидели там в своих идеях и ничего не заметили!

Сергей и Светлана Бодровы
© Из личного архива Светланы Бодровой

В общем, и они вдвоем, и мы втроем сидели в Валентиновке у Кушнерева и говорили до бесконечности о проектах, о планах — обо всем! И наш с Серегой [Бодровым] роман неотделим от этих разговоров. Именно на этом фоне и именно с подачи Кушнерева мы с Сережей решили, что свяжем свою жизнь надолго. А с Кушнеревым с этих самых дней мы были друзьями. Самыми близкими, наверное, друзьями. До самого последнего дня его жизни — 27 февраля 2017 года.

— Вам нравились фильмы Бодрова?

— Мне всегда нравилось все, что делает мой Сережа. Понимаете, мы с ним, конечно, были на одной волне, я его поддерживала во всем этом. И всегда и во всем им гордилась. Помню, когда он диссертацию защищал, я вышла и говорю ему: «Я тобой, как родиной своей, горжусь, Серега!». А ему там в комиссии говорят: «Жена на вас так смотрела! Невероятно…». А я просто каждую секунду понимала, какое мне выпало счастье: какой невероятно глубокий и талантливый человек рядом со мной.

Знаете, я теперь понимаю — мы так много могли бы нашим детям дать вдвоем. Я одна не в состоянии это сделать. Мне от этого очень тяжело. Тяжело, что у меня нет этих ежедневных часов на кухне с ним, когда мы могли до утра говорить, говорить, говорить. Могли молчать точно так же. Ехать в машине и молчать. Или дома находиться и молчать. Иногда я вижу, как люди не умеют молчать друг с другом, а мы с ним могли. Не разговаривали — но это не значило, что мы не хотим разговаривать, мы все равно вместе, у нас внутренний между собой диалог. И наш сын Саша — он такой же, очень похож по характеру на Сережу. Очень. Даже в движениях иногда: когда он начинает кривляться или танцевать, меня прямо током пробивает, потому что я вижу Сережу. Как-то на генном уровне все передалось, вплоть до характера. И я понимаю, что, если бы они с Сережей сейчас были вместе, они настолько тонко друг друга чувствовали бы и понимали.

— Бодров после «Брата-2» стал снимать сам потому, что больше не хотел сниматься?

— Вначале был сценарий «Морфия». Он думал, какой сценарий написать, и я ему посоветовала «Морфий», поскольку Булгаков — мой любимый писатель, а «Морфий» — такое многоуровневое произведения: история любви, история падения, и этот лейтмотив постоянного бега, когда он бежит из больницы, от себя, а там уже революция во всю ивановскую. Я говорю: «Попробуй». Он увлекся и очень хороший сценарий написал. Но не готов был «Морфий» снимать в тот момент, говорил, что это должна быть глобальная картина. В итоге Леша [Балабанов] снял. Но это не тот фильм, который был задуман, хотя Сережина фамилия стоит в титрах, но это уже было, когда его не стало. После «Морфия» появились «Сестры». Мы для них в Питере вместе локейшены выбирали, натуру, я ему помогала. Он привозил материал, мы вместе отсматривали, я давала даже какие-то советы.

А потом появился «Связной». На уровне идеи. Это началось, когда Серега снимался у Варнье в «Востоке — Западе» (фильм Режиса Варнье 1999 года. — Ред.). Там, на съемках, он познакомился с двумя такими полубандитами, ребятами из Дагестана, насколько я помню. Они скрывались за границей. Он, когда звонил мне оттуда, рассказывал, как ему интересно их слушать. Серега вообще любил слушать людей, он обожал истории из чьей-то жизни. Он Нину Ивановну, мою маму, всегда упрашивал рассказать что-нибудь про послевоенные годы, бабушку мою, когда еще жива была, расспрашивал про жизнь, любил старушек слушать. Так вот, в Болгарии, где снимали «Восток — Запад», эти полубандиты рассказали ему, как они убегали, как прятались, про какую-то реально существующую колдунью, которая им повстречалась. И Серега за ними все записывал. Так возникла идея картины «Связной». Там даже героев зовут Армен и Ильяс — так реально звали тех ребят. Он писал очень долго, вымучивал этого «Связного». Он ему был дорог.

Светлана и Сергей Бодровы, Алексей Балабанов с друзьями
© Из личного архива Светланы Бодровой

Помню, как он мне дал его прочесть в первый раз. И у меня такое чувство было, знаете, я про себя подумала: «Как у этого, в общем-то, мальчика столько всего сразу помещается в голове? Какой он талантливый! Какое мне выпало счастье». Потому что, понимаете, вроде мы рядом, какая-то бытовуха окружает, но в то же время у меня в руках оказалось произведение, которое характеризует его совсем в другом качестве, — со сложными конструкциями и глубоким пониманием многих вещей, жизни, характеров людей, все это переплетается. И я читаю и понимаю, что я соприкасаюсь с человеком невероятного таланта и ума. А он рядом со мной ведь живет! Это трудно объяснить толком, но когда у тебя идет обычная жизнь, даже пронизанная отношениями, любовью, наполненная детьми, ты все равно не всегда можешь до конца оценить счастье, которое тебе судьба подарила: быть рядом с таким человеком. А еще я горжусь, что он всегда мне говорил: «Если бы не ты, я, может, не снял бы, не написал». Да, я, конечно, подталкивала его заниматься своим делом. И, дописав сценарий «Связного», он сказал: «Я сниму это так, что мне не стыдно будет перед тобой».

Там еще в сценарии был такой персонаж — афганец Леха. Бодров никак не мог выбрать актера на этот характер. Сам сниматься не хотел. Но я, когда прочитала сценарий, говорю: «Эта вот роль — твоя, твоя же!». И уговорила его там сняться все-таки. А он стал уговаривать меня пойти к нему на эту картину вторым режиссером. Потом к этим уговорам подключилась тяжелая артиллерия — Сельянов. Он понимал, что тут все как в «Жди меня», где я без слов чувствую, что хочет Кушнерев. На «Связном» я смогу понимать Серегу [Бодрова] c полувзгляда. На площадке на такой сложной картине ужасно важно, когда рядом люди, которым не надо ничего долго объяснять, которые могут без лишних слов делать все, тобою задуманное. В общем, Бодров с Сельяновым меня уговорили.

И я уволилась из «Жди меня». Серега был в шоке, Кушнерев. Я уволилась, несколько выпусков вышло без меня, а потом программа ушла на повтор, потому что Кушнерев никак не мог принять мысль о том, что без меня будет делать «Жди меня». Ну, потом он как-то потихоньку свыкся. А в августе родился наш с Бодровым сын Саша. Я хорошо помню, как мы едем в машине из роддома и звонит Кушнерев: «Поздравляю, Светка!». А потом говорит Сереге: «Ну, когда встретимся?». Бодров отвечает: «Слушай, я сейчас уезжаю на съемки в Северную Осетию. Как вернусь из Владикавказа, так и встретимся». Это был последний их разговор. После рождения Саши мы две недели побыли дома. Потом Серега отвез нас на дачу и уехал на эти съемки. Я прямо как сейчас вижу: он садится в свой этот любимый «Лендровер Дефендер» огромный и говорит: «Я из аэропорта сразу к вам». Это последняя его фраза. А я его провожаю. Знаете, он как прилетел в мою жизнь, как птица, так и улетел.

Сергей Бодров, Кирилл Пирогов, Иван Демидов на сьемках фильма «Брат-2» в студии телеканала ТВ-6
© Из личного архива Светланы Бодровой

— Кто был рядом, когда все случилось?

— Приехал Сережка Кушнерев. Приехал и сказал: «Свет, возвращайся, пожалуйста, в “Жди меня”». И вот 20 сентября все случилось, а 5 ноября я уже пошла на съемки.

— Иначе бы вы не выжили?

— Во всех смыслах не выжила бы. Нам ведь еще и не на что было жить. Мы перед отъездом Серегиным купили квартиру. Тут были голые стены. Двое детей. Надо как-то их кормить, надо деньги зарабатывать, надо жить. Но я вообще не помню этих месяцев. По-моему, я вообще ничего не соображала. Я даже не понимала, что всё, что я остаюсь ни с чем, что все кончено.

— Кушнерев летал в Осетию?

— Нет. Я летала каждые выходные. И, знаете, когда в разных фильмах и передачах осетины говорят, что на уровне правительства, страны им никто не помогал, то это не так. Там когда наступила ситуация, что уже собирались всех разогнать, не было никакой техники, не было никакой поддержки и телефон молчит — вот это тоже очень страшно, когда телефон замолчал, уже всё, никто не верит, не говорит ничего… Вообще тишина. Знаете, как-то все было на грани. И мне Сережка Кушнерев говорит: «Тебе надо, наверное, позвонить Эрнсту. Только у него может быть выход наверх». На уровень президентов республик, которые могли отдать команду продолжать искать, — кто из нас мог выйти? Сережка добыл мне телефон, и я позвонила Косте Эрнсту. Я звонила в забытьи уже каком-то, в отчаянии, совершенно не разбирая, какой день недели, который час. Я ему, рыдая, сказала в трубку: «Я тебя прошу как женщина, как жена, как мать. Я умоляю тебя, помоги!». И Костя, надо отдать ему должное, говорит: «Света, я помогу. Сейчас праздники, они кончатся, и я сделаю все, что будет в моих силах». Потом оказалось, что я звонила ему вечером 31 декабря. Но я тогда не очень это понимала.

Во время поисков сьемочной группы Сергея Бодрова в Кармадонском ущелье
© Из личного архива Светланы Бодровой

— Эрнст помог?

— Да. Он мне перезвонил и говорит: «6 января там будет техника». И техника приехала: экскаваторы, тракторы, что-то, что требовалось. Про это никто обычно не говорит. И сам он не говорит. Но так было. Я потом много звонила ему, иногда прямо с горы, оттуда, из Осетии. И он связывался с Шойгу, с другими министрами. И они помогали, выделяли, посылали. Водолазов, спелеологов. Он почему-то об этом никогда не говорит. А я никогда прежде не давала интервью, вот никто и не знает.

— Вы с ним встречались в это время?

— Он вызвал меня сразу, когда все случилось. Был потрясен тем, какая у меня зарплата, повлиял на то, чтобы ее подняли хоть немного, чтобы я могла выживать. До самого последнего дня поисковой операции он был на связи, звонил, спрашивал, помогал. Он до последнего, кажется, не хотел верить в то, что это конец.

В это поверить было невозможно. Очень больно. Знаете, когда мы привезли его личные вещи тогда из Осетии, я разбирала их. И в сумке лежала совсем потрепанная записка, которую я ему писала еще в Петербурге, когда он снимал «Сестер». Еще у нас Саши не было, была только Олечка. Там в конце было написано: «Помни, что два человека на этой Земле любят тебя по-настоящему: я и Олечка». И я нашла эту записку в его сумке, вынести это было невозможно…

Оля и Саша Бодровы
© Из личного архива Светланы Бодровой

— Вы часто писали друг другу?

— Да. Мы и по телефону каждый день говорили, и всегда писали, все время: записку на кухне, какое-то коротенькое письмо. Или длинное, если в разлуке. Когда он уезжал, допустим, на «Восток — Запад», я ему каждый день писала письма и он мне каждый день писал письма. И мы менялись, когда он приезжал. Читать невозможно сейчас. Вначале даже доставать из коробок было невозможно. А читать я до сих пор не могу.

Еще помню, как наш компьютерный гений Леша Бартош летал на съемки «Последнего героя» отвозить кассеты. Узнав об этом, я накатала тут же Бодрову огромное письмо. И Леша полетел. Прилетает обратно в Москву и говорит с порога: «Слушайте, Бодровы, вы чокнутые, так нельзя!». Я: «Леша, что случилось?» А он: «Я приехал на “Последнего героя”, все хорошо, сидим, болтаем с Бодровым и Кушнеревым. И тут я вспоминаю: “Ой, Серега, тебе Светка письмо передала”. — “Да что же ты молчишь, где оно? Отдай! Раньше не мог сказать?”. Схватил письмо и ускакал с ним. И теперь со мной не разговаривает». Я говорю: «Так, Лех, что-то долго ты со мной говоришь. А Серега-то письмо мне передал?» — «Да». — «Так давай же, ну что ты стоишь, давай скорее, ты что, дурак, что ли, Леха?». И он развел руками: «Вы, Бодровы, точно чокнутые. Бери свое письмо, отстаньте от меня».

Следите за историями успеха, полезными советами и многим другим, подписавшись на Woman.ForumDaily в Facebook и Instagram, и не пропустите главного в нашей рассылке.